svet_miru (svet_galoyan) wrote,
svet_miru
svet_galoyan

Актуальность поэзии ХХ века. Александр Блок.



Интерес к поэзии ХХ века продиктован желанием нового, обогащенного современностью, прочтения Блока, Маяковского, Есенина, Бунина, Волошина, Мандельштама и других. Подобное обращение к поэтическому творчеству позволяет постигать мир иррационального и улавливать метафизический смысл происходящего.

Первые семнадцать лет XX века – сложный период нашей истории, эпоха трех революций. Александр Блок – один из тех, кто чувствовал эти «подземные толчки», приближение времени, когда произойдут «неслыханные перемены, невиданные мятежи». Тема Родины, её нелегкой судьбы, ее поражения и победы, глубоко отразились во всем его творчестве. Поэт писал: «Родина - это огромное, родное, дышащее существо, подобно человеку, но бесконечно более уютное, ласковое, беспомощное, чем отдельный человек», и еще как самое близкое и родное: «О, Русь моя! Жена моя!».

Будучи вдохновленным философией Вл.Соловьева, Блок начинает свой творческий путь со «Стихов о Прекрасной Даме», рисуя образ Вечной Женственности, Мировой Души, Софии, которая олицетворяет собой тот высший идеал, который должен воплотиться на Земле:

Небесное умом не измеримо,
Лазурное сокрыто от умов.
Лишь изредка приносят серафимы
Священный сон избранникам миров.

И мнилась мне Российская Венера,
Тяжелою туникой повита,
Бесстрастна в чистоте, нерадостна без меры,
В чертах лица — спокойная мечта.

Она сошла на землю не впервые,
Но вкруг нее толпятся в первый раз
Богатыри не те, и витязи иные...
И странен блеск ее глубоких глаз...

Небесное и земное измерение, два непостижимых мира сходятся в один миг, воплощаясь в образе Российской Венеры. Так творится История. Осуществление некоего царства правды, «Третьего Рима» характерно для русского народа на протяжении всей его истории. Так поэт представляет Россию и богоизбранный русский народ, который исполняет роль катехона, в духовном и материальном смысле удерживающий мир от падения в бездну. В этом и состоит смысл русской жизни.

Возникает вопрос: достойна ли Россия «избранья», способна ли она исполнить эту историческую роль, в то время как уже «богатыри не те, и витязи иные...»? Блок указывает на некое состояние народного духа, которое царило в Императорской России. То, что он позже назовет «Безвременьем»: «Люди стали жить странной, совсем чуждой человечеству жизнью. Прежде думали, что жизнь должна быть свободной, красивой, религиозной, творческой. Природа, искусство, литература - были на первом плане. Теперь развилась порода людей, совершенно перевернувших эти понятия и тем не менее считающихся здоровыми. Они стали суетливы и бледнолицы. У них умерли страсти, - и природа стала чужда и непонятна для них. Они стали посвящать все свое время государственной службе - и перестали понимать искусства. Музы стали невыносимы для них. Они утратили понемногу, идя путями томления, сначала Бога, потом мир, наконец - самих себя. Как бы циркулем они стали вычерчивать какой-то механический круг собственной жизни, в котором разместились, теснясь и давя друг друга, все чувства, наклонности, привязанности. Этот заранее вычерченный круг стал зваться жизнью нормального человека. Круг разбухал и двигался на длинных тонких ножках; тогда постороннему наблюдателю становилось ясно, что это ползает паучиха, а в теле паучихи сидит заживо съеденный ею нормальный человек…
Приложим ухо к земле родной, и близкой: бьется ли еще сердце матери?
А что, если вся тишина земная и российская, вся бесцельная свобода и радость наша - соткана из паутины? Если жирная паучиха ткет и ткет паутину нашего счастья, нашей жизни, нашей действительности, - кто будет рвать паутину?».


Этот процесс омещанивания, обессмысливания жизни, отчуждения, отказ от всемирного предназначения русского народа сопровождается омертвелостью духа:

Там, в сером и гнилом тумане,
Увяла плоть, и дух погас,
И ангел сам священной брани,
Казалось, отлетел от нас.

Блок не мог с этим мириться, от муки и страдальческой судьбы отдельного человека и народа, от искания всечеловеческого спасения рождалась его поэзия. Конечно, Россия 1878г., отступившая от Царьграда, не может быть катехоном, однако ж «избрана», для нее и «невозможное возможно». Она как живой организм сопротивляется этому омертвению. Неизменной остается вера в русского человека:

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль...
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль...


Фильм, основанный на автобиографии поэта

В своей статье “Интеллигенция и революция” Блок писал: «дворянская интеллигенция осуждена вырождаться в заколдованном круге. Если интеллигенция все более пропитывается „волею к смерти“, то народ искони носит в себе „волю к жизни“». Как не парадоксально, но он улавливает волю к жизни в большевиках. Зарождавшаяся в народных недрах новая интеллигенция – революционеры восприняли мессианский дух Московского царства. Нечто подобное пытался обосновать и современник поэта Николай Бердяев: «религиозная формация русской души выработала способность нести страдания и жертвы во имя своей веры, какова бы она ни была, устремленность к трансцендентному, которое относится то к вечности и иному миру, то к будущему и к этому миру. <…> Религиозная энергия русской души обладает способностью переключаться и направляться к целям, которые не являются уже религиозными, например, к социальным целям».

Проходя через горнило революции, чашу сия оказалась неминуемой, умирает старый мир, строится Советская Россия. Блоку удалось воспроизвести громыхающую над Петроградом «музыку революции»:

...И идут без имени святого
Все двенадцать — вдаль.
Ко всему готовы,
Ничего не жаль...

...
В очи бьется
Красный флаг.

Раздается
Мерный шаг.

Вперёд, вперёд,
Рабочий народ!
...
..Вдаль идут державным шагом...
— Кто ещё там? Выходи!
Это — ветер с красным флагом
Разыгрался впереди...

— Отвяжись ты, шелудивый,
Я штыком пощекочу!
Старый мир, как пёс паршивый,
Провались — поколочу!
...
Так идут державным шагом —
Позади — голодный пёс.
Впереди — с кровавым флагом,
И за вьюгой неведим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз —
Впереди — Исус Христос.

Закончив текст поэмы вчерне, непосредственно после легендарной финальной фразы «…в белом венчике из роз, впереди Исус Христос…», Блок оставляет несколько сумбурную, но очень показательную реплику в своей записной книжке 1918 года, полностью посвящённой периоду поэмы «Двенадцать»: «страшный шум, возрастающий во мне и вокруг. Этот шум слышал Гоголь (чтобы заглушить его — призывы к семейному порядку и православию)…Сегодня я — гений». В этой «музыке революции» Блок уловил могучий разлет гоголевской «птицы-тройки» — Руси народной, которую вынесло наконец на авансцену истории. Воплощая народ в излюбленном им образе мчащейся гоголевской тройки, поэт часто с тревогой спрашивал себя: «Что, если тройка, вокруг которой „гремит и становится ветром разорванный воздух“, летит прямо на нас? Бросаясь к народу, мы бросаемся прямо под ноги бешеной тройке, на верную гибель...».

Сразу после поэмы «Двенадцать», в ответ на срыв мирных переговоров в Брест-Литовске о прекращении войны с немцами Блок пишет «Скифы». Стихотворению предшествует эпиграф из стихотворения Владимира Соловьева «Панмонголизм! Хоть имя дико, Но нам ласкает слух оно...».

Как пишет исследователь творчества Блока Вл. Орлов: «В поздних своих сочинениях Соловьев рисовал апокалипсическую картину нового натиска монгольских орд, несущих гибель христианскому Западу. Поскольку Запад погряз в грехах, изменил божественной правде, Соловьев видел в „желтых“ бессознательное „орудие божьей кары“ и приветствовал грядущее испытание, в котором перед Западом открылся бы путь очищения и духовного возрождения. России в той „последней борьбе“ предназначалась, по Соловьеву, особо ответственная роль: она — „Восток Христа“ — должна была принять на себя нравственно обязательную миссию спасения христианского мира от „низших стихий“, идущих на него с „Востока Дракона“.

В «Скифах» Блок обратился к этой соловьевской идее, но сделал из неё противоположные выводы:

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!..

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя,
И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!


Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне — вам — не щит,
Отныне в бой не вступим сами!
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами!

Не сдвинемся, когда свирепый Гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз — на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Мне кажется, что нынешняя Россия при всем своем несовершенстве тоже является катехоном. Это – наша сегодняшняя действительность. Это – вечный рок России. Не бывает здесь без исторического духа ничего. Исчезает он – исчезает все остальное.

Об этом и о многом другом обсуждалось на Литературном клубе Ленинградской ячейки Движения «Суть времени», посвященная творчеству А.А. Блока. Встреча прошла во Дворце культуры и науки СПбГУ в студенческом городке (Петергоф)

Tags: Блок, Россия, катехон, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment